16.09.2004
Вот так и живем
Жизнь у собкоров не богата на яркие события и увлекательные путешествия. Живем мы каждый в своем районе. Тут нам и дом, и работа, и темы для публикаций. Собкоровский пункт – это как бы филиал редакции, работающий в провинции.
Провинция – слово не оскорбительное. В процентном соотношении к общему населению доля умных, талантливых, деловых людей здесь ничуть не ниже, чем в большом городе. Взять хотя бы наш журналистский цех. Моих коллег, сотрудников местных газет и телестудий, никак не назовешь несостоявшимися в профессиональном плане. Да, возможностей для роста ввысь тут маловато: как правило, на район одна газета (исключение – Куйбышев, там несколько), и значит, одно редакторское место, если уж говорить о шансах на служебную карьеру. Зато широчайшие возможности для роста в глубину. И ведь как растут!
Сотрудников со специальным образованием в районных газетах до сих пор мало. В редакции приходят по зову души и таланта, а дальше уже сами и с помощью более опытных коллег поднимаются по ступенькам мастерства. Это трудно, это гораздо дольше, чем после журфаков, но кто поднялся, тот уже никогда не покинет газету.
А бывает, в профессию входят со скоростью и блеском метеора. Такие как будто выросли в редакционных стенах, и для них в этом пространстве не существует секретов. Проходит не больше года, и уже есть повод радоваться: как молодой газетчик «копает» проблемы, как он оперативен! Иной раз приходит мысль: «Вот жил бы ты в большом городе, другие бы перед тобой горизонты открывались».
Но, на удивление, они даже попыток не делают вырваться в «большую жизнь». Вообще это особое качество провинции – беречь то, что имеешь, не растрачивать себя на погоню за далекой звездой. Они ценят дело, которым занимаются, ценят своих читателей и коллег.
Надеюсь, к коллегам относят и меня. По крайней мере, я чувствую это. Могу, например, в любое время позвонить в редакцию, на телестудию или даже домой кому-то из журналистов, чтобы уточнить время мероприятия, которое состоится назавтра в их районе. Объяснят, уточнят, поделятся своими соображениями. Конечно, не отказываю в подобной услуге и я. Бывает, ездим вместе в командировки и здесь выручаем друг друга.
За последние годы значительно вырос в творческом плане коллектив здвинской редакции. Газета похорошела внешне, есть очень «крепкие перья». Но еще одна особенность – здесь работают очень доброжелательные люди. Могут собкора с морозца чайком напоить и даже ночевать пристроить, если в гостинице ремонт.
Я уже не говорю про барабинскую редакцию, в которой сама выросла. Здесь все родные и близкие.
Но к районным газетам собкор привязан не только душевно, но и технически. Сейчас они экипированы такой оргтехникой, о которой мне даже мечтать страшно. Могли бы возгордиться, мол, мы на коне, а ты голосуешь на обочине. Нет, ни разу ни один редактор (я имею в виду «своих» редакторов – Николая Сергеева, Николая Хмелева, Виктора Кузнецова) не отказал мне: «Бегом отсканировать снимок и скинуть в «Сов. Сибирь».
Недавно был случай: отправила в редакцию снимок в черно-белом варианте, но, как оказалось, нужен цветной, а материал идет в номер. Фотография была из семейного альбома и уже вернулась на место. Быстро заполучить ее вновь не представлялось возможным, и тут я вспомнила, что недавно моя героиня давала интервью куйбышевской газете «Трудовая жизнь». Звоню Николаю Хмелеву, и тот охотно соглашается помочь. Несусь в Куйбышев и застаю его буквально на пороге.
- Николай Гаврилович, я за фотографией!
Он очень удивился:
- Только за этим и бежала? Да я сразу же отправил ее в твою редакцию. Позвони, проверь, как получили. Это уж сделай сама, а то я в отпуске и на больничном одновременно.
Как замечательно, что в нашем цехе сохранилось чувство товарищества.
И напоследок еще об одном. Я живу в Барабинске, за триста километров от своей редакции. Но и на таком расстоянии меня греет и хорошо мне помогают авторитет газеты, ее доброе имя. Приятно сознавать себя пусть маленькой, но частью большого и стойкого корабля.
Зоя ТЮРИНА
Главного глазами не увидишь
Чувствую себя гражданином двух городов и двух районов. И это не случайно!
В «Советскую Сибирь» я пришла не так давно три месяца назад. До этого работала в Искитиме, хорошо знала и город, и район, казалось, сложностей не будет. Они появились после первых же поездок в Черепаново и Бердск, а работа именно в этих населенных пунктах, помимо Искитима, вменена была мне в обязанности. Мало уметь писать. Нужно чувствовать ту территорию, о людях которой пишешь, знать их проблемы, болеть за них. Поэтому пришлось поездить.
В каждой командировке основным для меня были просто прогулки. Сидя на лавочке в парке, можно узнать гораздо больше о районе, о людях, чем беседуя с официальными лицами. И что интересно: ни разу не было такого, чтобы люди отказывались разговаривать со мной, с совершенно незнакомым человеком (удостоверения корреспондента я, само собой, не показывала). О погоде, о жизни, о стране, о мире. О чем угодно.
Однажды удалось побеседовать с очень интересным человеком. Он представился Федором Ивановичем. На вид ему лет шестьдесят. Оказалось, что всю жизнь он прожил в Черепаново, сын у него в Искитиме, а дочь в Бердске. Я спросила, кому же из них лучше живется? «Мне, – ответил Федор Иванович, – вон видите на карусели Лерочка и Антоша это дети сына, а старшие Ирина и Матвей дома дожидаются, обед готовят это дети дочери. Осенью по домам разъедутся. И опять я буду самым счастливым, потому что буду ждать следующих каникул и знать, что мой дом вновь наполнится криками и гамом». Именно в таких мимолетных встречах можно узнать то главное, что видно только сердцем.
А уже на созданном людскими историями фоне легко нарисовать картину жизни со слов руководителей предприятий, районов, городов. Кстати, хотелось бы поблагодарить всех глав, сотрудников администраций, которые всегда готовы предоставить любую информацию, объяснить и разъяснить сложившуюся ситуацию.
Сейчас каждый район и город стал для меня чуть понятнее. Бердск, Искитим и Черепаново соседствуют друг с другом, и между тем это очень самобытные территории. Бердск это история и современность, город, вобравший в себя как черты мегаполиса, так и особую размеренность жизни, привносимую, видимо, обскими просторами. Искитим – более провинциал, чем горожанин, со своими устоями и функциями промышленного центра. Искитимский район это вся область в миниатюре, здесь есть место и промышленности, и сельскохозяйственным предприятиям различной направленности. Черепановский район сердце земли русской. Но знакомство продолжается, и будет оно, я уверена, бесконечным.
Во всех районах мне приходится сталкиваться с людьми, которые всю жизнь читают «Советскую Сибирь», которые оставались с газетой даже тогда, когда не выплачивались пенсии, задерживались зарплаты. Они находили средства, чтобы выписать газету. И это налагает особую ответственность. Радует и то, что наши читатели находят где-то номер моего телефона, звонят мне домой, рассказывают о своих проблемах, а чаще всего о людях, о тех, кто живет рядом с ними. Это и ветераны, и мастера своего дела, и просто интересные люди. Знакомство с ними всегда приятное событие. Так что звоните. Мой телефон (245) 68-356.
Наталья КРИВЯКИНА
Билетик на второй сеанс
Ах как славно писать в газету, особенно на заре туманной юности. Первую двадцатистрочную заметку сочинил в середине 50-х. Она была о том, что наш колхоз имени Ленина купил стационарную киноустановку. Послал в куйбышевскую районную газету «Знамя труда», где ее вскоре напечатали.
В нашем девятом классе заметка произвела фурор: «Знаменку» читали и стар, и мал. Но, удивительное дело, бремя славы обрушилось не на меня, автора, а на моего приятеля Шурку. Мы были из одной деревни и каждый день ездили на великах за полтора десятка верст в школу. Шурка единственный не только в классе, но и во всей школе носил очки-велосипед. Высокий, худющий, с длинными руками, и надо ли удивляться тому, что его звали Профессором. И не только ребята и девчонки, но, похоже, и учителя, за глаза, разумеется. Шурка ни капельки не обижался.
- Ну что, Профессор? спрашивали классные и школьные юмористы. – Киноустановку купил, теперь кино казать будешь?
Шурка крутил чубатой головой, задирал на лоб очки: опять же единственный не только в классе, но и в школе, кто не прочитал моей заметки.
Дальше – больше. На летних каникулах, работая в полеводческой бригаде, отправил в «Знаменку» острую критическую корреспонденцию с заготовки грубых кормов: колхоз сильно отставал в районной сводке, был допущен, как говорят сейчас, большой разрыв между косовицей трав и скирдованием. В соседней бригаде, в татарском ауле, учетчиком работал одноклассник Валерий Фанзов, который тоже подбросил «фактиков». Материал получился не только острым, но и объемным.
Наш кривой председатель, встретив меня через несколько дней, строго уставил на меня свой единственный глаз и словно бы сверлил им. В те годы за провальные сенозаготовки, так же, как за любую другую плохо исполненную работу, можно было лишиться не только должности, но и партийного билета.
- Ш-шанок, – прошелестел сухими, спекшимися на ветру губами председатель, боясь свидетелей: критику следовало уважать и давать на нее деловой ответ в газету.
Вскоре подписанный председателем, он появился в «Знаменке».
Наверное, нет ничего удивительного в том, что после десятилетки я обратился к редактору из Куйбышева с просьбой взять меня в газету на должность литсотрудника. Окинув меня неприязненным взглядом, он усмехнулся.
- Нет, не возьму. У тебя ужасный почерк. Пишешь, как курица лапой.
- У Некрасова тоже был плохой почерк…
- Вот как станешь Некрасовым, тогда и приходи, – тут же среагировал шеф.
Решил стать Некрасовым и приналег на стихи. Первое творение показал ответственному секретарю «Знаменки», фронтовику, поэту, добрейшей души человеку Луке Федоровичу Беляеву (земля ему пухом), который честно и откровенно сказал, что от стихов лучше воздержаться: ни рифмы, ни размера, ни души. С тех пор никогда не брался за поэзию. В заключение Беляев посоветовал написать письмо в Татарск, редактору Напылову, где, как он знает, есть вакансия. Так и сделал, и вот уже почти полсотни лет живу в этом городишке.
Дела как будто сразу пошли в гору. Меня приметил собственный корреспондент «Советской Сибири» по Татарскому и другим районам Сергей Шупта. Его фельетон «Утки Трикоза» помню до сих пор. Это о нашем колхозе имени Фрунзе (ныне СПК «Колхоз «Дмитриевский»). Здешний председатель Трикоз пообещал развести кур, а осенью вдруг заявил, что из яиц вместо несушек вылупились одни петухи.
Ездил по деревням и селам, жил в глубинке по два-три дня: транспорта в редакции не было. Сочинял не только корреспонденции, но и рассказы. Писатель Владимир Сапожников и поэт Александр Плитченко (имею несколько книг с дарственными надписями) рекомендовали мои произведения в печать. Областная партийная газета рассказ опубликовала, молодежная воздержалась. Опубликован был рассказ и в центральном журнале «Советская печать». И тем не менее писательство, как дело колготное, трудоемкое, характеру моему совершенно не соответствующее, было решительно оставлено. Поплыл я по бурной, многоводной, иногда мутноватой реке, название которой кратко и так емко – газета. Течение то выносило меня на поверхность, то я тонул в стремительных водах, но даже в самые тяжкие минуты не возникало желания вылезти из этой реки и заняться другим делом.
Встречаю как-то на улице старичка-ветерана. «А помнишь, как ваша газета «Советская Сибирь» писала про элеватор»? Я то, конечно, помнил. То была острокритическая статья Станислава Прокопьевича Опарина о том, как в Татарском районе, желая поскорее рапортовать о выполнении плана по хлебозаготовкам, разрешили хозяйствам возить сырой и плохо очищенный хлеб. Были огромные потери на рефакции, то есть на зачете. Другими словами, на элеватор возили тонны зерна и тонны воды, загружая автотранспорт, который был в огромном дефиците.
Статья была крайне неприятна для районного руководства, тем не менее бюро горкома обсудило ее, факты, изложенные в ней, были признаны справедливыми, были приняты решительные меры по ликвидации дорогостоящих и ненужных перевозок.
Как все-таки приятно слушать, что статье, опубликованной в твоей родной газете, несколько десятков лет. Такое случается редко и далеко не со всяким журналистом. Значит, попал в точку, или в десятку, как говорит небезызвестный Николай Царев.
Чуточку обидно: почему не я? Но случился и на моей улице праздник: один знакомый заговорил о моих лирических «вокзальных картинках», опубликованных в татарской районной газете в конце 50-х. Спасибо тебе, дорогой! Спасибо всем вам, которые не забывают нас, не дают засохнуть.
Мое плавание по бурной реке, какой стала для меня и областная газета, продолжалось. И вот, кажется, приплыл, скоро швартовка у той станции, которая в одной хорошей лирической песне называется «Мой причал».
Можно подвести некоторые итоги. Далеко не все из задуманного удалось сделать, но я счастлив, безмерно счастлив, что связал жизнь с газетой, что много-много лет садился за рабочий стол, как за праздничный. И если бы удалось родиться во второй раз, получить, как сказал Василий Макарович Шукшин, билетик на второй сеанс, я бы поступил точно так же: пошел бы в газету.
Владимир ПАЛЬЧИКОВ.
г. Татарск.
Хранительница вещей, дат, фактов
Места таинственные, события необыкновенные, люди особенные, на остальных не похожие, всех интересуют. Хотите увидеть сразу и все вместе?
На 12-м этаже, вознесясь над нашей обыденной редакционной суетой (вы всерьез думаете, что это получилось случайно?), в тишине и покое находится наша редакционная сокровищница – библиотека и музей. Здесь царит Раиса Григорьевна Петрова – по призванию хранительница, замаскировавшаяся в штатном расписании редакции под прозаической и скучной должностью заведующей музеем и библиотекой. (Строго между нами: знающие о той работе, которую она проделала, чтобы навести образцовый сегодняшний порядок в библиотеке, и о тех усилиях, которые она приложила, чтобы создать музей, не сомневаются в ее тщательно скрываемом умении совершать чудеса, например: ходить по воде, превращать воду в вино и так далее…)
А если серьезно, 40 000 экземпляров книжного фонда, не считая полных газетных подшивок, начиная с сорокового года, а есть разрозненные экземпляры и двадцатых годов, – не требуют комментариев. Как шутит сама Раиса Григорьевна: «Все носятся с реактивной скоростью, всем все нужно срочно, и главное требование для меня – это сохранять порядок и аккуратность, чтобы суметь быстро каждому помочь!» Между прочим, на 12-м этаже находится не весь архив редакции, большая часть его находится внизу, в подвале.
Музей «Советской Сибири» открылся 1 октября 2002 года. Опустим подробности, как это было трудно, и перейдем к сегодняшним, непосредственным впечатлениям. Помимо стендов, на которых можно увидеть всю историю газеты в фотографиях и документах, сохранена и подлинная мебель предыдущего редакторского кабинета, заботливо отреставрированная. Здесь же нужно сказать о памятных вещичках, сувенирах, подаренных в разные годы редакции, которые, по меткому слову Раисы Григорьевны, неожиданно находились ею для музея «на полочке, под полочкой», порой в самых неожиданных местах.
И надо сказать, эти сувениры, подаренные газете, шаблонными не назовешь. Например, от УВД Новосибирской области в год празднования 60-летия – аккуратно завязанная узлом стальная труба… Скромненько, но со вкусом. И что всего важнее – надолго остается в памяти, правда, почему-то не символом хорошего вкуса, а символом большой силы. Или немножко нефти из Сургута, или чуть-чуть угля вместе с поздравлениями, конечно… Неожиданно увидеть среди подарков старинный чугунный угольный утюг и тут же рядом – красивую, длинную саблю, от редакции газеты «Новая Сибирь».
Также интересно рассматривать альбом снимков старейшего фотокорреспондента «Советской Сибири» (до этого в газете использовались только рисунки, да и тех было мало) Бориса Шумакова. Подлинность подделать нельзя, настоящая, суровая жизнь на этих снимках просто завораживает. Очень точно сказала об этом Раиса Григорьевна:
- Люди в то время были открытыми, а вот газета была застегнута на все пуговицы!
Для того чтобы каждый сам мог, увидев, сделать такой вывод, и существуют наши музей и библиотека.
Самая ранняя птичка редакции
Кто раньше всех приходит в редакцию? Для кого «тяжелая газетная ноша» отнюдь не поэтическое преувеличение, а вполне конкретная увесистая тяжесть газетных пачек? Кто чаще всех разговаривает с нашими читателями, знает многих в лицо и со многими в теплых, дружеских отношениях? Не корреспондент, не редактор, не бухгалтер, не обозреватель и не шофер – ну кто он такой? Догадались? Ладно, не буду больше вас мучить и удовлетворю ваше ненасытное любопытство. Знакомьтесь: Анжелика Юрьевна Лепкина, курьер.
Для нее рабочий день начинается в 7.30. Именно в это время она забирает редакционные газеты, приносит их, сортирует и раскладывает. Обеспечив чтением на ближайший утренний час всех сотрудников редакции, Анжелика Юрьевна начинает принимать гостей и одновременно читателей «Советской Сибири», пришедших утолить свой информационный «голод». В иные дни, «четвергово-толстушечные», идут они один за другим, так что и передохнуть некогда. Маленькое социологическое наблюдение за пришедшими забрать порцию ежедневного любимого чтения убедило меня в том, что нашу газету читают люди добрые и веселые. Из восьмерых увиденных – семеро улыбались и шутили. А от улыбки Анжелики Юрьевны, хотя вот так сразу и предположить такое было невозможно, их настроение становилось еще лучше.
Стоит еще добавить, что именно она, Анжелика Юрьевна Лепкина, редакционный курьер, отправляет редакционную почту, – и что бы мы без нее делали?
Лариса РАКИТЯНСКАЯ. Фото Андрея НЕСТЕРЁНКА.